Без рубрики

Забастовки во Франции

В 2016 году во Франции прошло 800 забастовок. По данным сайта cestlagreve.fr 10 забастовок было в разгаре, пока писалась эта статья.

Из недавнего — забастовка SNCF, которая продлится с апреля по июнь. Железнодорожники собираkbcm бастовать 36 дней в течение 3‑х месяцев, то есть по 2 дня в неделю. Ну, и желтые жилеты, разумеется, которые разнесли Елисейские поля и спалили ресторан и кучу чужих машин.

Бастуют там все, кого что-то не устраивает: почтальоны, адвокаты, чиновники, электрики, работники общественного транспорта, больницы и сотрудники крупных и не очень компаний.

В забастовках во Франции участвовать ухитряются даже те, кому закон это официально запрещает — в августе 2017 года жены военных вышли на улицы, чтобы выступить против условий, в которых работали их мужья, а полицейские проявили удивительную смекалку: чтобы изобличить свои условия работы, они устроили конкурс фотографии.



Вот уже 20 лет тема забастовок не покидает политические дебаты. И хотя все общество в целом положительно относится к забастовкам, как к социальному явлению, градация популярности все равно существует: чем больше забастовка портит жизнь не бастующим гражданам — тем менее она популярна. В меньшинстве, как водится, оказались забастовки SNCF и Эр Франс.

Откуда такая популярность?

Ну, во-первых, свое право бастовать Франция добивалась в буквальном смысле потом и кровью. Точкой отсчета принято считать Французскую революцию с ее законом Лё Шапелье, который запрещал рабочим и крестьянам собираться в организации, синдикаты или ассоциации, чтобы защищать свои общие интересы.

Само собой, это всех возмутило. Возмутило тем более, что спустя десяток лет Наполеон Бонапарт снова подтвердил право государства жестоко подавлять любое волнение. К тому моменту терпение рабочего класса было уже на исходе, и восстания не заставили себя ждать:

В 1831 году произошла кровавая бойня в Лионе, когда рабочие шелкоткацкой фабрики вышли на улицы, возмущенные понижением зарплат при общем подъеме экономики. Это стало одним из первых крупных вооруженных восстаний во Франции.

Но спустя несколько лет, когда забастовка уже официально перестала считаться уголовным деянием, это не мешало властям стрелять по демонстрантам, которые требовали 8-часовой рабочий день. Это было 1 мая 1891 года.

Но история почти везде похожа, и сегодня Франция — далеко не единственная бастующая страна.

И, удивительным образом, не она занимает первое место среди самых бастующих стран в Европе: в 2106 году пальма первенства досталась Кипру, который ухитрился накопить аж 2000 дней забастовки на 1000 наемных работников.  И на втором месте тоже не Франция. Здесь обосновалась Дания с тремя стами восемьюдесятью семью днями забастовок на 1000 работников.  А вот Франция лишь на третьем месте с ее почти жалкими 80 днями, по данным Institut syndical européen.

Тогда откуда у Франции такая репутация?

По мнению историка и исследователя Стефана Сирот, дело не столько в самом существовании волнений, сколько в их повторяемости, размахе и последствиях. Согласно официальному определению, забастовка — это организованное массовое прекращение работы на предприятии с целью добиться выполнения требований рабочих.

У забастовки двойственная природа: с одной стороны, она выражает солидарность внутри бастующей группы, но с другой — полное отсутствие солидарности по отношению к другой, а то и вообще ко всей оставшейся части общества.



Получается, что это в первую очередь средство экономического давления, однако во Франции она также служит опорой для воинствующих групп населения часто просто для выражения их желаний, жалоб, их видения ситуации, а иногда и просто фантазий. Это мнение высказала Мишель Перро, историк, преподаватель университета Пари-Дидро и воинствующая феминистка.

Однако, в основе самого явления забастовки во Франции сейчас кроется коварное противоречие. В 2007 году Жак Ширак сделал попытку урегулировать хаотичный характер забастовки и ввел определенные ограничения, в первую очередь касавшиеся транспорта. Отныне бастующие должны были заявить о себе за 48 часов до начала забастовки, чтобы предприятие могло перераспределить работу и найти способ не выпасть из жизни на это время.

Но вот загвоздка: эти требования и запреты в корне противоречат самой сути забастовки, ведь ее цель — навредить работе предприятия!

Вот и выходит, что изначально, забастовки были инструментом, который на заре индустриального общества давал возможность оказывать сопротивление деспотичному характеру управления на заводах, чтобы хоть немного ограничить абсолютную власть хозяина.

Но за прошедшие 200 лет понятие забастовки смешалось с понятием демократии. Постепенно, профсоюзные движение начали добиваться своих прав не только в рамках своего предприятия, но и в рамках всей экономики или политики. Другими словами, из способа добиться материальных благ, забастовка превратилась в оружие для защиты демократических свобод, а это уже совсем другой размах.

Потому-то французы и задаются вопросом: все эти открытые волнения означают скорое наступление умиротворения в обществе и благоразумия в рабочих отношениях или же это лишь последствия страха перед безработицей и нестабильностью?



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*